Верховный Суд РФ вынес Определение по делу № 5-КГ25-115-К2, в котором рассмотрел спор о процессуальном правопреемстве на недвижимое имущество в ходе исполнительного производства, возбужденного в отношении предыдущего собственника, на которого решением суда была возложена обязанность о приведении имущества в прежнее состояние.

Государственная жилищная инспекция г. Москвы обратилась в суд с иском к Веронике Царевой и Татьяне Фокичевой о возложении обязанности по исполнению предписания и приведении помещения в состояние, соответствующее технической документации. Суд решением от 28 февраля 2022 г., вступившим в силу 22 июня 2022 г., удовлетворил исковые требования. 2 августа был выдан исполнительный лист, а 28 октября судебный пристав-исполнитель возбудил исполнительное производство с предметом исполнения «обязать Цареву В.В. исполнить предписание, привести нежилое помещение в соответствие с технической документацией, планом ТБТИ».

Вероника Царева обратилась в суд с заявлением о разъяснении исполнения исполнительного документа, однако тот отказал в части определения срока его исполнения. 22 марта 2023 г. Московский городской суд отменил это определение и установил срок исполнения исполнительного документа должником – пять месяцев с момента вынесения настоящего определения.

На момент принятия судом решения, 10 января 2024 г. Вероника и Ольга Царева заключили договор купли-продажи 1/2 доли в праве общей долевой собственности на спорное помещение. В этой связи они обратились в суд с заявлением о процессуальном правопреемстве и просили произвести замену должника Вероники Царевой по исполнительному производству на Ольгу Цареву. Руководствуясь ст. 1,10, ГК, ст. 44 ГПК, суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления. Он исходил из того, что переход права собственности на недвижимое имущество не относится к установленным главой 24 ГК случаям перемены лиц в обязательстве, о которых указано в ч. 1 ст. 44 ГПК, при этом такая замена по существу влечет предъявление требований к новому должнику, в отношении которого судебное решение не принималось. Апелляция и кассация согласились с выводами первой инстанции.

Тогда Вероника Царева обратилась с кассационной жалобой в Верховный Суд. Проверив материалы дела, Судебная коллегия по гражданским делам ВС разъяснила, что в соответствии с правовой позицией, изложенной в п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда от 17 ноября 2015 г. № 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства», в случае выбытия взыскателя или должника в исполнительном производстве, возбужденном на основании выданного судом исполнительного документа (смерть гражданина, реорганизация юридического лица, уступка требования, перевод долга и другие случаи перемены лиц в правоотношениях), вопрос о правопреемстве подлежит разрешению судом. По вопросу правопреемства в суд могут обратиться: судебный пристав-исполнитель, стороны исполнительного производства, лицо, считающее себя правопреемником выбывшей стороны исполнительного производства.

Как отметил Верховный Суд, вступившим в законную силу решением Головинского районного суда г. Москвы от 28 февраля 2022 г. на Веронику Цареву и Татьяну Фокичеву была возложена обязанность привести нежилое помещение в соответствие с технической документацией. В целях принудительного исполнения судебного акта 2 августа 2022 г. выдан исполнительный лист, на основании которого 28 октября 2022 г. возбуждено исполнительное производство. В соответствии с договором купли-продажи доли в праве общей долевой собственности от 10 января 2024 г. зарегистрировано право собственности на 1/2 доли в помещении за Ольгой Царевой. Таким образом, выводы суда первой инстанции о том, что переход права собственности на недвижимое имущество не относится к установленным главой 24 ГК РФ случаям перемены лиц в обязательстве и необходимости предъявления того же требования к новому должнику основаны на неправильном толковании норм процессуального законодательства.

Судебная коллегия обратила внимание, что Конституционный Суд РФ в Постановлении от 16 ноября 2018 г. № 43-П указывал, что нормативное регулирование процессуального правопреемства не дает оснований для вывода о невозможности замены стороны правопреемником в случае отчуждения ею в период судебного разбирательства имущества, требование о защите от нарушений права собственности на которое рассматривается судом. Подобный подход позволяет предотвратить утрату собранных доказательств, а значит, необходимость собирать их заново, исключить неоправданные судебные расходы ради повторного достижения уже достигнутых результатов, а также сохранить баланс прав и законных интересов сторон гражданского судопроизводства, защитив права не только истца, для которого отчуждение имущества ответчиком не повлечет рассмотрение дела с самого начала, но и ответчика, для которого отчуждение имущества истцом не создаст угрозы быть привлеченным к делу по иску нового собственника, основанному на тех же обстоятельствах, в самостоятельном процессе. Иное не согласуется с вытекающими из Конституции принципами стабильности гражданского оборота, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, осуществления прав и свобод человека и гражданина с нарушением прав и свобод других лиц, а также справедливого правосудия.

Кроме того, указал Верховный Суд, судебные инстанции не учли, что при наличии вступившего в законную силу решения повторное обращение с тем же материально-правовым требованием в случае замены стороны (должника) в материальных правоотношениях не допускается.

Также ВС признал ошибочными выводы суда апелляционной инстанции о том, что действия должника по продаже доли в праве на помещение после возбуждения исполнительного производства направлены на уклонение от исполнения требований исполнительного документа, и они не могут служить основанием для квалификации действий собственника в качестве злоупотребления правом. Спорное имущество в споре не находилось под арестом и запретом, действия собственника по его продаже не могут быть квалифицированы в качестве злоупотребления правом.

Как отметила Судебная коллегия Верховного Суда, применительно к спорной ситуации следовало учитывать, что новый собственник приобрел имущество с обременениями, связанными с исполнением вступившего в законную силу решением суда, о чем Ольги Царевой было известно при заключении договора купли-продажи. Согласно правовой позиции, изложенной в п. 14 Обзора судебной практики ВС РФ № 1, утвержденного Президиумом ВС 16 февраля 2017 г., переход права собственности на недвижимое имущество в ходе исполнительного производства, возбужденного в отношении предыдущего собственника, на которого вступившим в законную силу решением суда возложена обязанность о приведении этого имущества в прежнее состояние, влечет переход данной обязанности на нового собственника. Кроме того, на момент рассмотрения заявления в суде первой инстанции постановление судебного пристава-исполнителя от 14 июня 2023 г. о временном ограничении на выезд Вероники Царевой из Российской Федерации признано неправомерным и отменено постановлением заместителя руководителя ГУ ФССП по г. Москве от 31 июля 2023 г.

Таким образом, указал Верховный Суд, поскольку обязанность по исполнению требований исполнительного документа, неосуществленная прежним собственником, переходит к новому собственнику помещения, выводы суда апелляционной инстанции о том, что заключение договора купли-продажи направлено на уклонение должника от обязанности по исполнению решения суда не основаны на правильной оценке имеющихся в деле доказательствах и не имеют правового значения при разрешении заявления о процессуальной замене должника. Верховный Суд отменил судебные акты трех инстанций, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.