Верховный Суд РФ вынес Определение № 305-ЭС23-24052 (3) по делу № А40-231308/2020, в котором напомнил, какие обстоятельства необходимо установить суду с целью квалификации сделки в качестве недействительной.

С 1960 г. в двухкомнатной квартире проживали В. Рыбалко, ее мать, умершая в 1980 г., и двое ее детей – ФИО1 и ФИО2. В результате приватизации квартиры в 1998 г. право собственности приобрела ФИО3. После ее смерти в 2013 г. наследниками квартиры по закону стали ФИО2, а также ФИО4 – дочь умершего в 1999 г. ФИО1. 28 октября 2013 г. ФИО4 получила свидетельство о праве на наследство в виде 1/2 доли в праве собственности, а 30 ноября того же года подарила эту долю дочери ФИО2 – ФИО5.

Решением Арбитражного Суда г. Москвы от 14 апреля 2021 г. ФИО4 была признана банкротом. В 2023 г. финансовый управляющий направила в арбитражный суд заявление о признании сделки по отчуждению 1/2 доли квартиры в пользу ФИО5 недействительной сделкой и применении последствий недействительности сделок в виде взыскания с нее в конкурсную массу должника 6,3 млн руб.

Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении заявленных требований, указав на отсутствие доказательств того, что на момент заключения оспариваемой сделки у должника имелись неисполненные обязательства перед включенными в реестр требований кредиторами, а также доказательств мнимости договора дарения. Признаки наличия злоупотребления правом сторонами оспариваемой сделки судами не установлены, в связи с чем оснований для применения ст. 10 и 168 ГК РФ суды не усмотрели.

Однако суд округа отменил эти судебные акты, направив обособленный спор на новое рассмотрение в первую инстанцию. Он указал, что вывод судов об отсутствии у должника на момент заключения оспариваемой сделки неисполненных обязательств перед включенными в реестр кредиторами сделан при неполном исследовании материалов дела, поскольку на момент заключения договора дарения у должника имелась срочная задолженность перед ПАО «Сбербанк». Кассация отметила, что для установления злоупотребления правом играет роль наличие у должника неисполненных обязательств перед кредитором на момент совершения оспариваемой сделки по отчуждению должником имущества.

ФИО5 обратилась в Верховный Суд РФ с кассационной жалобой, в которой, ссылаясь на нарушение судом округа норм права, просила отменить его постановление и оставить в силе решения нижестоящих инстанций.

Изучив жалобу, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ указала, что с учетом даты заключения договора дарения суды первой и апелляционной инстанций пришли к правильному выводу о том, что сделка, совершенная до 1 октября 2015 г. с целью причинить вред кредиторам, может быть признана недействительной на основании ст. 10 ГК; в силу п. 1 этой статьи Кодекса не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав. Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой ГК РФ», если совершение сделки нарушает запрет, установленный п. 1 ст. 10 ГК, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной.

Как поясняется в определении, с целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу, суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (п. 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 ноября 2008 г. № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами ст. 10 ГК РФ»).

Верховный Суд подчеркнул, что применительно к оспариванию сделки в интересах кредиторов для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки, их сознательное, целенаправленное поведение на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер. Бремя доказывания названных обстоятельств при оспаривании сделки, по общему правилу, возлагается на истца. Законом обязанность доказывания может быть возложена на ответчиков по иску. В делах о банкротстве основанием к изменению лица, обязанного представлять доказательства в подтверждение или опровержение какого-либо факта, является признак аффилированности или заинтересованности сторон сделки по отношению друг к другу.

Верховный Суд РФ указал, что исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства, а также доводы и возражения участвующих в обособленном споре лиц и установив обстоятельства заключения родственниками договора дарения 1/2 доли квартиры, в которой с 1999 г. постоянно проживает ответчик, суды первой и апелляционной инстанций указали на неподтвержденность мнимости договора дарения и злоупотребления правом сторонами оспариваемой сделки. Кроме того, как пояснил представитель финансового управляющего в судебном заседании, при последующем обжаловании определения суда первой инстанции финансовый управляющий отказался от оспаривания договора дарения по основанию его мнимости.

Как полагает Верховный Суд, суды первой и апелляционной инстанций правомерно исходили из обязанности финансового управляющего представить доказательства наличия в действиях должника и ФИО5 признаков злоупотребления правом, в том числе осведомленности последней об обязательствах ФИО4 перед кредиторами. Он пояснил, что в данном случае ФИО5 не является заинтересованным по отношению к ФИО4 лицом исходя из положения ч. 3 ст. 19 Закона о банкротстве. «Само по себе родство двоюродных сестер, тем более проживающих отдельно, не создает признаков осведомленности у другой стороны сделки не только о финансовых обязательствах (срочных или просроченных) одной из сторон, но и о цели этой стороны скрыть имущество от правопритязаний кредиторов. Более того, обстоятельства жизни семьи наследодателя и участие семьи дочери наследодателя (ФИО2) в поддержании нетрудоспособных родных (матери и брата) объясняют причину дарения, не связанную с целью причинить вред кредиторам», – отмечено в определении.

Поскольку при недоказанности злоупотребления правом со стороны ФИО5 наличие у должника неисполненных обязательств перед включенными в реестр кредиторами на момент совершения сделки не имеет правового значения, Судебная коллегия посчитала ошибочным направление судом округа обособленного спора на новое рассмотрение для установления названных обстоятельств. Таким образом, Верховный Суд посчитал, что судом округа допущено существенное нарушение норм материального права, а потому отменил вынесенное им постановление, оставив в силе судебные акты первой и апелляционной инстанций.