Верховный Суд РФ вынес Определение № 305-ЭС20-4643 (4) по делу № А40-238475/2016, которым отменил решения нижестоящих инстанций и прекратил исполнительное производство в отношении бывшего руководителя общества, которому его предшественник не передал имущество, являющееся предметом залога.

В деле о банкротстве ООО «ЮЛ1» конкурсный управляющий должником ФИО1 обратился в арбитражный суд с заявлением об истребовании у бывшего руководителя ФИО2 имущества общества, являющегося предметом залога. 25 апреля 2018 г. Арбитражный суд г. Москвы удовлетворил заявление, на ФИО2 была возложена обязанность передать конкурсному управляющему имущество, являющееся предметом залога по договору от 6 марта 2015 г., заключенному обществом с ОАО АКБ «Пробизнесбанк».

На основании выданного конкурсному управляющему исполнительного листа 28 октября 2019 г. в отношении ФИО2 было возбуждено исполнительное производство. В дальнейшем, 3 февраля 2023 г. ФИО2 подал в арбитражный суд исковое заявление о прекращении исполнительного производства, указав на невозможность исполнения требований исполнительного документа ввиду непередачи ему спорного имущества предыдущим руководителем общества ФИО3, что установлено судебными актами в рамках других обособленных споров по делу.

Руководствуясь ч. 1 ст. 327 АПК, п. 2 ч. 1 ст. 43 Закона об исполнительном производстве, суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении иска. Они исходили из того, что ФИО2 не доказал наличие предусмотренных указанными нормами права обстоятельств для прекращения исполнительного производства. Суд округа поддержал данные выводы.

Тогда ФИО2 обратился с кассационной жалобой в Верховный Суд РФ. Проверив материалы дела, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ разъяснила, что ст. 327 АПК, предусматривающая полномочие арбитражного суда, выдавшего исполнительный лист, по заявлению должника прекратить исполнительное производство в случаях, предусмотренных Законом об исполнительном производстве, обеспечивает реализацию задач исполнительного производства по правильному и своевременному исполнению судебных актов, защиту прав и законных интересов сторон исполнительного производства. Исполнительное производство прекращается судом в случае утраты возможности исполнения исполнительного документа, обязывающего должника совершить определенные действия или воздержаться от совершения определенных действий. По смыслу названной статьи прекращение исполнительного производства допускается в случае возникновения на стадии исполнительного производства объективных и неустранимых обстоятельств, делающих невозможным дальнейшее принудительное исполнение требований исполнительного документа любыми способами.

Как отметил Верховный Суд, неисполнение ФИО2 обязанности по передаче конкурсному управляющему спорного имущества впоследствии послужило основанием для предъявления в рамках настоящего дела о банкротстве требования о возмещении им убытков в размере около 47 млн руб., эквивалентном залоговой стоимости спорного имущества. По результатам рассмотрения данного требования суд первой инстанции 15 октября 2020 г. в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказал, придя к выводу о недоказанности совокупности условий, необходимых для привлечения ФИО2 к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков в заявленном размере. В частности, суд установил, что после назначения ФИО2 на должность руководителя общества предыдущий руководитель ФИО3 не передал ему ни находящееся на балансе общества имущество, ни сведения о нем. Аналогичные обстоятельства были установлены апелляцией при проверке обоснованности требования конкурсного управляющего об изменении способа исполнения определения Арбитражного суда г. Москвы от 25 апреля 2018 г. путем замены передачи имущества в натуре взысканием его стоимости (около 47 млн руб.).Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 31 июля 2023 г. в удовлетворении заявления конкурсного управляющего также отказано.

Из исполнительного производства следует, что принятые службой судебных приставов меры по поиску заложенного имущества, в том числе по месту регистрации ФИО2, положительного результата не дали.

Верховный Суд указал, что при рассмотрении судом спора об обязании руководителя должника передать документацию и ценности последнего конкурсному управляющему наличие таковых у контролирующего лица в силу возложенных на него законодательством о несостоятельности обязанностей по контролю за их ведением и хранением, как правило, презюмируется. Кроме того, в настоящее время данные вопросы разрешаются судом в порядке документарного производства, то есть в более упрощенной и ускоренной процедуре (п. 2 ст. 60 Закона о банкротстве, п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда от 17 декабря 2024 г. № 40 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Закона о внесении изменений в Закон о банкротстве и ст. 223 АПК РФ»).

Как пояснил Верховный Суд, рассматривая споры о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности (взыскании убытков), суд помимо прочего исследует причинно-следственную связь между поведением (действиями) этих лиц и наступившими для должника последствиями. Предмет доказывания и объем подлежащих установлению обстоятельств по таким спорам значительно шире по сравнению с рассмотрением вопроса об обязании руководителя передать документацию и ценности должника конкурсному управляющему (абз. 2 п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве, п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда от 21 декабря 2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

В данном случае, обратил внимание Верховный Суд, при рассмотрении в порядке ст. 66 АПК вопроса об истребовании спорного имущества наличие этого имущества, возможность или невозможность его передачи конкурсному управляющему должника судами не проверялась. После вынесения определения от 25 апреля 2018 г. арбитражный суд в рамках обособленных споров по настоящему делу, в которых решались вопросы об ответственности контролирующих общество лиц, установил, что предыдущий руководитель общества спорное имущество ФИО2 не передавал. Иных источников, из которых это имущество могло бы оказаться у ФИО2, не было выявлено. Принудительное исполнение судебного акта через службу судебных приставов положительного результата также не дало. Упомянутые обстоятельства, очевидно, свидетельствуют о невозможности исполнения ФИО2 требований исполнительного документа.

При таких условиях Верховный Суд признал выводы судов об обратном неправомерными. Он указал, что в сложившейся ситуации сохранение исполнительного производства, не обеспечивая фактическую передачу обществу спорного имущества, лишь возлагает на ФИО2 на неопределенное время соответствующие ограничения и необоснованные финансовые санкции. Следовательно, заявление ФИО2 подлежало удовлетворению. Таким образом, Верховный Суд отменил принятые судебные акты трех инстанций и прекратил исполнительное производство.